Экран и сцена / Биография / Ее эпоха / Народная любовь/ Прямая речь / Александров / Библиография / Персоналии

ЛЮБОВЬ ОРЛОВА - мегазвезда советского Голливуда

Наталья Кишиневская 2007-н.в.

Copyright © 2007 Sally Morgan

"И если правда, что человек жив, пока о нем помнят, то она была, есть и будет - наша Орлова!" (с) - народная артистка СССР Ия Саввина

Киноведческие страницы. Юрий СААКОВ. Трижды «Славься!», или «Ага! Тут неправда»

стр. 1, стр. 2

Сравнительно недавно, когда снова (второй раз за семь лет!) обсуждался новый Гимн Российской Федерации, никто и не вспомнил, что знаменитое «Славься!» Михаила Глинки ровно полвека назад уже было использовано в этом качестве режиссером Григорием Александровым и поэтом Владимиром Луговским в фильме «Композитор Глинка».
Спрашивается—чем мог помочь известный советский поэт фильму о композиторе первой половины XIX века, когда творили А.Пушкин, Е.Баратынский, Н.Кукольник, наконец, автор «сусанинского» либретто барон Розен? Возможно, Г.Александрову вдруг захотелось продлить во времени это «Славься!» (кстати, так первоначально должен был называться сам фильм, который был переименован Сталиным).
Во всяком случае, в фильме мы сначала видим, как в Петербурге 1855 года под музыку «Славься!» победным маршем проходят защитники Севастополя (как будто они выиграли Крымскую кампанию). В сценарии намечалось, что после этого некий поручик, «очень уж похожий на литератора графа Толстого», приносит композитору Глинке ноты «Славься!», обожженные, но спасенные «при пожаре на Малаховом кургане в день отбития штурма июня шестого дня». Растроганный композитор со свитой учеников выходит на Невский и вливается в ряды марширующих севастопольцев—как бы «растворяется в народе». И при этом весь народ в 1855 году (по фильму) поет не то, что звучало в опере «Иван Сусанин» в 1836 году, а новый текст, сочиненный В.Луговским в июне 1951 года:

Славься, Нахимов, седой адмирал,
Вражьим свинцом ты сражен наповал,
Грозные волны соленых морей
Поют и рокочут о славе твоей.

Славься, Нахимов, морей властелин,
Вождь севастопольских смелых дружин,
Славься, сраженный свинцом наповал,
Храбрый Нахимов, седой адмирал.

Славься, Корнилов, и вечно живи.
Жизнь положил ты за други свои.
Славься, смеживши навеки глаза,
Воин Отечества, вражья гроза!

Славься, могучая русская ширь,
Славься, отважный народ-богатырь!
С верой в грядущее смело иди,
Слава и честь тебя ждут впереди![1]

Получив «нахимово-корниловский» текст Луговского, Александров уже через день, «июня—опять же—шестого дня» 1951 года предлагает внести в него такие поправки:
1) исправить во втором куплете третью строку, ибо «Сраженный свинцом наповал» не годится;
2) заменить в строке «Славься, могучая русская ширь» слово «ширь», т.к. оно неудобно для пения и не образно[2].
Но Александрову было мало текста «Славься!» 1855 года, перефразированного Луговским, мало марширующего по Невскому  52-летнего композитора. В одном из режиссерских сценариев (уже в котором по счету?) он собирался, снова перефразировав «Славься!»[3], перетащить его в 1941 год, к уходящим на фронт защитникам Москвы. При этом должны были зазвучать такие стихи, снова придуманные Луговским:

Славься, Отчизна, сынами горда,
Славой повиты твои города.
Доблестью, мужеством, честью сильны
Воины славы, народа сыны.

Славься, Россия, родная земля,
Славьтесь, высокие стены Кремля.
Черную силу с дороги сметет
Непобедимый советский народ!

Славься, великая наша Москва,
Сила народная вечно жива.
Мы отстоим в беспощадном бою
Славу свою и победу свою![4]

Но и в тексте «Славься —1941» Александров находит у поэта еще пару неточностей:
1) признает строку «Сила народная вечно жива» не очень хорошей;
2) настаивает на замене строки «Славьтесь, высокие стены Кремля», т.к. сами по себе  «высокие стены Кремля»—не исторический образ[5].
При этом ни поэта, ни режиссера не смущает, что «Славься!» в опере «Сусанин» победоносно звучит только в финале, когда враг повержен и уже действительно есть, чему радоваться. Осенью же 1941-го, когда враг стоял почти у «высоких стен Кремля», бить в колокола было рановато, а без них «Славься!» не звучит.
Другое дело—«Славься!» № 3 (вернее, уже № 4, если вести счет от оригинала 1836 года). Оно прозвучало в 1952 году, в самом фильме, который вышел точно к началу работы XIX съезда партии. Номер журнала «Искусство кино», полностью посвященный этим двум важным событиям (съезду и фильму «Композитор Глинка»), открывался статьей самого Александрова, названной как газетная передовица: «Исторические решения XIX съезда Коммунистической партии Советского Союза—вдохновенная  программа творчества»[6]. Теперь уже, по замыслу режиссера, под музыку Глинки и слова Луговского в фильме должен был проходить военный парад на Красной площади—со всей устрашающей техникой, вплоть до баллистических ракет. Этот, советский, вариант «Славься!» предполагалось развернуть во всю ширь:

Слава народу—победы творцу!
Сталину слава—народов отцу![7]
К светлому счастью, к расцвету земли
Ленин и Сталин людей привели[8].

Солнце восходит в колосьях герба:
Молота твердость и верность серпа.
Слава немеркнущих наших знамен
Все, что мы Родиной нашей зовем.

Ленин дорогу твою озарил,
Сталин отвагу твою закалил.
Пылает на наших великих путях
Ленина-Сталина пламенный стяг!

Славься, славься, великая Русь!
Славен тобою Советский Союз.
Вывела ты за собой на простор
Пятнадцать республик, счастливых сестер![9]

Ну, чем не михалковское и эль-регистановское «Союз нерушимый республик  свободных сплотила на веки великая Русь»?! А в финале, под звон тех же колоколов кремлевских соборов, что и во времена Ивана Сусанина—так это представил режиссер—мощный хор должен был в фильме петь:

Славься, советских народов семья!
Славься, Россия, Отчизна моя!
Славься, всемирного счастья оплот—
Всепобеждающий русский народ![10]

Казалось бы, какие уж тут поправки! Но придирчивый режиссер и здесь поправляет поэта-создателя гимна, комбинируя ему же принадлежащие строки ранних вариантов. Александров полагает, что «финальным куплетом можно сделать такой»:

Славься, славься, Отчизна моя!
Славься, свободных народов семья!
К свету и счастью пришел человек.
Ленину, Сталину—слава вовек![11]

Неизвестно, согласился бы на это Луговской или нет, но в фильме (во время прохода героев-севастопольцев) прозвучало только одно его «Славься!» 1855 года, перемешанное, правда, с текстом  барона Розена 1836 года. Об этом из всех критиков, с восторгом писавших о фильме, пожалел только один Р.Юренев, знавший о замыслах Александрова:
«Переход к современности здесь был необходим, естественен, закономерен. Он был и органичен для всего фильма с его свободным и оригинальным показом исторических событий, с его трактовкой музыки Глинки с позиций современности.
Трудно ответить на вопрос, почему Александров отказался закончить фильм звучанием “Славься!” в наши дни перед советским народом. Может быть, он не хотел повторить этот прием вслед за фильмом “Шевченко”, где, к слову, такой финал был неорганичен. Но можно сказать, что финал, найденный Александровым и его соавторами, малоудачен.
<…>. Но вряд ли царское правительство, предавшее героев Севастополя, разрешило чествовать их так, как показано в финале. Да и слова «Славься, народ», несущиеся над толпой, звучали бы лучше на фоне алых, а не трехцветных флагов»[12].
А между тем, стань «Славься!» гимном современной России, он все равно—таков парадокс истории—зазвучал бы «на трехцветном фоне».
Сожаления критика, всегда благосклонного к режиссеру, видимо, задели Александрова, и спустя семь лет он вознамерился вновь использовать упущенные возможности в своем фильме «Русский сувенир». Главные задачи поэта и композитора, приглашенных работать в фильме (это были сначала А.Сурков и Т.Хренников), режиссер определил так:
«“Гимн социалистического мира”. Сквозной мотив фильма. Тема эпохи. Современные темпы, стремительность. Индустриальный характер, звуки спутников и т.д. Эта песня-гимн должна прийти на смену “Песни о Родине” из “Цирка”[13], ибо Родина социализма расширилась, вышла за пределы одной страны и превратилась в мировую систему. В этой песне надо сказать о принципах социалистического мира, подчеркнуть гуманизм социалистических идеалов, рассказать о движении соцстран во главе с Советским Союзом вперед»[14].
Да уж… А.Сурков, «сладкоголосый змий» (как его звали), это, может, и потянул бы, а вот Т.Хренников, при всей уникальности его таланта, вряд ли…
Кончилось тем, что в фильме прозвучала песня на слова Е.Долматовского:

Великою былью прославим свой век.
Огромные крылья обрел человек.
Ни грозы, ни тучи орлам не страшны.
Мы правдой могучей, свободой сильны.

Вперед к коммунизму
ведем мы Отчизну,
Отчизну свою.
Шагай величаво в сиянии славы
Родная держава, Советский Союз!
                       
Подстать тексту этого «гимна» была и музыка К.Молчанова—хорошего композитора, но взявшегося на этот раз не за свое дело.

Юрий СААКОВ

© "Киноведческие записки ", 2002 № 61

стр. 1, стр. 2

наверх