Экран и сцена / Биография / Ее эпоха / Народная любовь / Прямая речь / Александров / Библиография / Персоналии

ЛЮБОВЬ ОРЛОВА - мегазвезда советского Голливуда

Наталья Кишиневская 2007-н.в.

Copyright © 2007 Sally Morgan

"И если правда, что человек жив, пока о нем помнят, то она была, есть и будет - наша Орлова!" (с) - народная артистка СССР Ия Саввина

Нонна Юрьевна Голикова
внучатая племянница Любови Петровы Орловой

Перепечатано из Парламентской газеты, 09 февраля 2002 года

К 100-летию великой 
русской актрисы 
Любови Орловой 

Целую. Обожаю. 
Люблю 

Нонна Голикова"Мое творчество знают все, моя личная жизнь не касается никого", - часто говорила Любовь Петровна, отказываясь от интервью и от всех попыток журналистов поговорить с ней и о ней. И я всегда поддерживала эту позицию. Но давно ушли мои бабушки. 
Любовь Петровна Орлова - родная сестра моей бабушки, Нонны Петровны. И в последнее время я все чаще с изумлением читаю о Любови Петровне досужие вымыслы и ложь. Известно, что люди не прощают тех, кто отрывается и превосходит привычный уровень, не прощают звездной яркости. Более же всего не прощают счастливой любви. Думаю, что все, кто помнит Любовь Петровну и Григория Васильевича Александрова, не сомневаются, что главным содержанием их жизни была их любовь друг к другу. Однажды я спросила ее: "Почему ты так мало снималась? Ведь наверняка многие режиссеры приглашали тебя в свои фильмы?" "А ты знаешь, что такое сниматься у другого режиссера? Это - год, полтора без Гриши. Как ты думаешь, что для меня важнее?" - ответила она... Когда ее не стало, в ЦДРИ прошел вечер памяти. На сцену вышел Александров и сказал: "Мы прожили вместе 42 года, и это были 42 года счастья..." 
Как-то мы сидели с Любочкой (так звали Любовь Петровну в семье) в ее комнате на втором этаже дома во Внукове. И она, вдруг вспыхнув и погрозив пальцем в сторону кабинета Григория Васильевича, сказала: "Вот я храню каждую записку Гриши! А он, наверное, нет..." Но судя по тому, что среди моих бумаг заблудились как раз ее записки, то, наверное, и он хранил каждую ее строчку. Вот одна из них - это первая публикация почерка Любови Орловой: 
автограф любови орловой"Дорогой Гришенька! 
...Вам необходимо отдохнуть. Прошу Вас решить, когда это можно сделать, чем скорее, тем лучше. Вы устали. И дальше так нельзя. Вы знаете, что я умею предвидеть и любить Вас и охранять. 
Будьте послушны и бросьте все и сделайте, как я говорю! 
Целую, обожаю, люблю 
Ваша Любочка 
16.11.67." 
И даже самая бытовая записка про теплую шапку, и даже после тридцатилетней совместной жизни, финал послания - всегда: целую, обожаю, люблю... 
Всемирно известная кинозвезда, лучшая исполнительница ролей ударниц и домработниц в советском кино принадлежала к старинной дворянской фамилии: Орлова - не псевдоним. Жена репрессированного, она была любимой актрисой Сталина, многократным лауреатом Сталинской премии, депутатом Верховного Совета СССР. Первый муж Любови Петровны, А. Берзин, прошел царскую каторгу, затем множество раз бывал арестован и освобожден в 20-е годы. Пока, наконец, не был осужден по делу Чаянова. Ее отец, мой прадед, Петр Федорович Орлов, говорят, шутил, оправдываясь перед своей обожаемой и очень строгой супругой: "Видишь, Женечка, как хорошо, что я проиграл в карты те наши три имения до 17-го года. Представляешь, как сейчас было бы обидно?" 
"Женечку" - Евгению Николаевну, урожденную Сухотину, - я хорошо помню. Мать Любови Петровны (моя прабабушка) умерла, когда мне было уже 11 лет. Облик ее соответствовал самым банальным представлениям о "бабушке-графине": сухонькая, прямая, вся в черном и с белым жабо, седая прическа пучком. На руках - неизменная болонка с чудовищным характером. У Евгении Николаевны Сухотиной было двенадцать братьев и сестер. Я о них ничего не знаю, кроме того, что они из тех Сухотиных, что в родстве с Львом Толстым. 
Какая была Любовь Орлова? Думаю, что я не встречала в жизни более сильного характера. Помните фильм "Весна", где Любовь Петровна играет физика Никитину и актрису Шатрову? Шатрова - сама женственность, легкость, артистизм, сама весна. И - строгая, молчаливая, очень сосредоточенная Никитина. Скорее, именно такой я чаще всего видела ее дома. 
Во время одной из прогулок я сказала: "Какая ты счастливая! Быть такой знаменитой!" "Знаешь, что в этом самое замечательное? - услышала я в ответ. - То, что мое имя дает мне возможность очень многое сделать для других". Она действительно очень много помогала людям. Ей писала вся страна, и она хлопотала и доставала: путевки, места в больнице, лекарства, работу... А однажды пришло письмо от женщины из какого-то провинциального маленького городка. Муж и двое сыновей этой женщины погибли на войне. Когда они уходили на фронт, она посадила в честь каждого по тополю. Мужа и сыновей не стало, а их деревья живут и растут. Но городским властям понадобилось срубить тополя, чтобы расширить проезжую часть около этого дома. Вдова просила защиты, и Любовь Петровна нашла время поехать в этот город. Тополя рубить не стали. 
В 1982 году я сделала радиопередачу об Орловой и получила бесконечное количество писем. Они все полны слов благодарности в адрес Любы: "единственная", "обожаемая", "прекрасная", "наша жизнь", "эпоха", "она повлияла на мою судьбу", "мы назвали дочь в ее честь"... И все просили повторить передачу, более того, многие сообщали, что записали ее на кассету и теперь слушают. С тех пор мне ни разу не удалось добиться повтора передачи, а пленку в конце концов просто потеряли. Очень жаль! Там были живые голоса Раневской, Плятта, Рины Зеленой, Александрова. 
В этой передаче Джим Паттерсон (помните негритенка в фильме "Цирк"?) сказал, что в умении Орловой располагать к себе был удивительный профессионализм. Понятия "профессия", "профессионализм" в данном случае соотносились не только с актерскими, но и с личными качествами Любови Петровны. Потому что она - высокий пример овладения самой сложной профессией: умением высоко прожить свою жизнь. 
Ее дом, ее мир носил отпечаток этого прекрасного умения: в нем все было проявлением ее изящной духовности, вкуса, чувства прекрасного. Журналы посвящали целые статьи режиму дня Орловой в поисках разгадки поразительной, опровергающей законы времени молодости. Но в этом - ее профессиональная требовательность к себе. Никогда не забуду, как она, заболев и попав в больницу, обнаружила, что изменился цвет ее лица. Она немедленно позвонила моей маме и попросила привезти ей губную помаду и кофточку тех цветов, которые не подчеркнут эту перемену. При всех обстоятельствах Любовь Петровна сохраняла способность критической самооценки, умела видеть себя со стороны. В этом проявление удивительной внутренней культуры, таланта души. Всегда быть в центре внимания - не награда, а неблагодарный труд. Всегда быть предметом обсуждения и критики миллионов - почетная обязанность. Всегда производить лучшее впечатление на близких и любимых - норма жизни. Положение обязывает! Положение всеми любимой звезды и любящей женщины. 
Никогда не забуду ее рассказ об их первой встрече с Александровым на кинопробе для "Веселых ребят": "Я увидела золотоволосого бога - и все было кончено..." 
Помню и рассказ Григория Васильевича об их последнем свидании. В больнице ей было уже совсем плохо, но она позвонила ему и попросила немедленно приехать. Когда он вошел, она успела сказать: "Как вы долго!" - и больше уже не приходила в сознание. "Это был первый ее упрек за всю нашу жизнь", - сказал он... 
У Достоевского, и не только у него, часто встречается мысль: "Победишь себя - победишь весь мир". Имя Любови Орловой стало для многих незабываемым воплощением мечты о совершенстве и вечной молодости, о неисчерпаемых творческих возможностях таланта. Любовь с большой буквы стала символом победы над всем тем, о чем не хочется вспоминать... 

Нонна ГОЛИКОВА. 

Первая отечественная кинозвезда Любовь Орлова стала не только кумиром поколений, но и символом своей эпохи. Она умела на экране все - петь песни и отбивать чечетку, стоять за ткацким станком и импровизировать на рояле, ездить на велосипеде и вращаться под куполом цирка. В кино она больше играла простых тружениц, ее Марион Диксон из "Цирка" предпочла СССР, а ученая Никитина в "Весне" была светилом советской науки. А в жизни актриса тщательно скрывала свое дворянское происхождение. Новая книга из серии "Легенды советского кино" - "Сто былей и сто небылиц" Юрия Саакова, выходящая в издательстве "Алгоритм", приоткрывает завесу над многими тайнами биографии блистательной актрисы. 
Были и небылицы 
о прекрасной 
мастерице 
"Любочке - Л. Толстой" 
Жена актера Николая Черкасова рассказывала, что однажды Л. Орлова, порывшись в бумагах, загадочно спросила ее: 
- Хотите увидеть автограф Льва Толстого? 
- Еще бы! 
Актриса показала Черкасовой поздравительную открытку писателя... ей, Любочке Орловой. 
- Сколько же вам было лет? - поразилась черкасовская жена. 
- Шесть. Это он поздравляет меня с шестилетием. 
- Хороший поклонник для начала, - заметила собеседница. 
- Мне было очень жалко, когда он умер, - призналась актриса, - и я долго плакала.. 
Это происходило в московской квартире Александрова и Орловой. А во Внукове, на даче, режиссер вел гостей на второй этаж и среди прочих реликвий, украшавших стену крутого лестничного подъема, демонстрировал дешевое издание Л. Толстого в "Посреднике" - "Кавказский пленник" - с собственноручной надписью классика: "Любочке - Л. Толстой". 
Вспоминал ли автор "Войны и мира", какая именно "Любочка" написала ему однажды, как нравятся ей его сказки, неизвестно. Факт, что такой автограф существовал - я сам его видел, - и где он теперь, известно одному Богу и не слишком заботившимся об уникальном архиве актрисы родственникам... 
Между тем Г. Александров, показывая на толстовскую реликвию, небрежно бросал: 
- Дружили домами... 
А "дружили" потому, что были родственниками, хотя и дальними. Дядя матери актрисы, Евгении Николаевны Сухотиной, Михаил Александрович Сухотин женился на старшей дочери Л. Толстого, Татьяне Львовне (воспоминания Т. Сухотиной-Толстой, прожившей до 1950 года, следовательно, заставшей "звездный" час внучатой племянницы своего мужа, изданы у нас и за рубежом). Так что мать Л. Орловой приходилась Л. Толстому свойственницей, а уж кем была ему сама Любочка, трудно сказать. 
Однако тщеславной Евгении Николаевне очень уж хотелось, чтобы знаменитый писатель прознал о существовании ее Любаши. И она предложила дочери написать великому родственнику и признаться, в каком восторге она, Любочка, от его сказок. В ответ на это признание Л. Толстой и прислал Любочке "Кавказского пленника" и поздравлял потом с днями рождения. 
Была настоящей ткачихой 
Ни к одной своей роли Орлова не готовилась так тщательно, как к роли ткачихи Морозовой в фильме "Светлый путь". 
"Пожалуй, - писала она, - я могу сказать, что в какой-то степени сама вместе с Таней прошла путь, проделанный ею, - от простой черной домашней работы до квалифицированного труда у ткацкого станка. Первая часть этой задачи не требовала от меня специальной подготовки: таким умением обладает каждая женщина. Но на экране Таня в течение нескольких минут работает на ткацком станке. Я должна была провести эту съемку так, чтобы зрители, среди которых будут ведь и настоящие, опытные ткачихи, поверили бы, не усомнились в подлинно высоком мастерстве владения Морозовой станком. И для этого мне пришлось, как и самой Тане, учиться ткацкому делу. Три месяца я проработала в Московском научно-исследовательском институте текстильной промышленности под руководством стахановки-ткачихи В.П. Орловой (такое вот совпадение - и отчества, и фамилии! - Ю.С.). Кроме того, во время съемок на Ногинской (Глуховской) фабрике моими постоянными соседками были потомственные русские ткачихи. 
...Я успешно сдала техминимум и получила квалификацию ткачихи... 
Тост за вождя 
В 1939 году после парада физкультурников в Кремле состоялся гранд-прием. Участвовать в нем удостоились самые избранные, не более двух десятков человек. Орлова, естественно, в их числе. 
Она собралась исполнить по одной песне из трех своих тогдашних фильмов: "Веселых ребят", "Цирка" и "Волги-Волги". Аккомпаниатор Миронов не советовал ей петь пушечную шансонетку "Диги-диги-ду" - вряд ли она придется Сталину по душе. Вождь действительно не проявил по поводу коронного номера актрисы особенного энтузиазма и сделал несколько равнодушных хлопков. Но когда Орлова запела "Песню о Волге", он улыбнулся, подхватил мелодию, сначала тихо, потом громче и в конце концов запел во весь голос и предложил свите присоединиться к своему дуэту с Орловой. 
Но это был еще не триумф. Триумф начался потом, когда концерт кончился и его участников развели по столам... В какой-то момент Любови Петровне захотелось выпить за Сталина, и она поднялась, чтобы подойти к нему. Но то ли она сделала это слишком решительно, то ли охрана ничего не поняла, но несколько человек одновременно метнулись ей наперерез. Она приостановилась, растерянная. Сталин приподнял голову, мигом оценил обстановку и, коротким жестом отправив ретивых церберов на место, поднялся с бокалом в руке: 
- Говорите, товарищ Орлова! Мы вас внимательно слушаем. Говорите сколько хотите! Будем все стоять и слушать... 
И, конечно же, все - и члены Политбюро, и зал - поняли эти слова, как должно было понять. То есть встали и слушали. 
И в танце 
встретила Броз Тито 
Артист Театра имени Моссовета Геннадий Бортников пользовался особой симпатией и покровительством Орловой. 
На каком-то вечере в театре Орлова, как молодая, отплясывала с ним рок-н-ролл. В один прекрасный момент Бортников вспомнил, что артистке уже далеко за 60, и предложил ей передохнуть. 
- Ах так! - И она демонстративно оставила партнера одного. 
Их стали просить продолжить. 
- Я бы с удовольствием, - усмехнулась актриса, - да Гена устал... 
Во время гастролей в Югославии артисты ведущего советского театра были приглашены на прием к И. Тито. Однако маршал заставил себя ждать, и Орлова, одна из всех не побоявшаяся дотронуться до чего-нибудь на богато сервированном столе, показала Бортникову на бутылку: 
- Гена, плесните мне немного коньяка. 
Тот не посмел ослушаться народной артистки, и сербы, наблюдавшие за церемонией ожидания, сделали по поводу такой вольности замечание. 
- Да вы знаете, с кем вы говорите? - вступился Бортников. - Это наша великая актриса! 
Однако церемониймейстеры Тито не знали, видимо, рангов приглашенных. Это уже всерьез задело ту, о которой шла речь, и она сказала Бортникову: 
- А давайте, Гена, встретим маршала в танце! 
Что они и сделали, не вызвав, между прочим, у появившегося вскоре югославского лидера особых недоумений, во всяком случае внешних. 

наверх